По мотивам сказки С. Т. Аксакова "Аленький цветочек"

У леса дом стоял добротный,

Там жил купец и дочки с ним,

Хозяин этот был заботлив,

Как царь, богатый господин.

Торговлю вел он с городами

И ездил в дальние края

Он в дом себе возил гостинцы,

Дары заморского царя.

Три дочки у купца на диво,

Красавицы, стройны, умны,

Но младшая самой красивой

Была из всех сестер своих.

Подарки дивные дарил,

Дабы уважить дочерей,

И не жалел он денег, сил

Богатых чтоб иметь зятей.

И вот однажды в путь далекий

Он едет по своим делам,

Довольно статный, невысокий

На корабле плывет к друзьям.

Зовет к себе в канун отъезда

Своих любимых дочерей,

И хочет будущим невестам

Купить подарки поценней.

Как каждой деве угодить?

Как влить задор в родные лица?

Подарки как им всем добыть,

Чтобы отцом могли гордиться?

Все три девицы поклонились,

Все встали в ряд перед отцом,

С своими просьбами явились,

Чтоб попросить гостинцы в дом.

Открылась старшая тут дочь:

- Не сплю я третью уже ночь,

Отец, ты помнишь, как на днях

Гостей ты принял у себя.

Велась веселая беседа,

Смеялись, пели до рассвета,

А перед тем как уходить

Купец купцу стал говорить.

Тот разговор был очень тихий,

Но я подслушала все лихо.

Там вспоминали про венец,

Хранит его какой-то жрец,

А самоцветов в нем не счесть

И не возможно глаз отвесть,

Уж вот достойная вещица,

Я словно буду в ней царица.

Промолвил тут же ей купец:

- Подслушать тайну не годиться,

Ты будь примерная девица.

И хоть нахмурил бровь купец,

Пообещал он ей венец.

Вот средней дочери черед,

Она все зная наперед,

Отцу глядела прямо в очи,

Чтоб тот привез подарок точно.

И вот красавица девица

С отцом решила объясниться:

- Ты зеркальце мне привези,

Волшебным светом озари.

Она призналась, что на днях

Была черница здесь в гостях:

- Отец, послушай мой рассказ

О том, что слышала в тот раз.

И осенив отца словцом,

Светилась вся перед купцом:

- В светлицу к нам одна черница

В четверг зашла воды напиться,

Она судьбу мне предсказала,

На стол руницами кидала.

И я услышала в беседе,

Что есть такое чудо в свете:

То зеркальце из хрусталя,

Оно искриться, глаз маня,

Сребром оклад его сияет,

Он мир волшебный охраняет.

И сколь ни смотришься, всегда

Ты будешь вечно молода.

Подарку буду очень рада,

Вот будет для меня награда!

Отец с улыбкою ответил:

Весь взор твой будет очень светел,

То зеркальце я привезу,

Тебе я, дочка, угожу.

И вот черед меньшой девицы,

Ей можно скромностью гордиться,

К плечу головку прислонив,

Сказала: «Право, мне неловко».

Отец прищурив глаз, застыл

И сразу вспомнилась помолвка…

С тех пор уж двадцать лет прошло,

В мгновенье ока пролетело,

Жены любимой нет давно,

А сердце как-то разболелось…

Младая дочь была под стать

Ему и всем ее сестрицам,

Но лишь она пошла вся в мать,

Красавица душа-девица.

Сей девушке сказал отец

Придя в себя здесь наконец:

- Смелее, дочь, что хочешь ты,

Какие у тебя мечты?

Приветливо с улыбкой дивной

В беседе теплой и взаимной

Открыла глубину души.

Там есть секрета все ключи:

- Хочу цветочек алый я,

Мне сон приснился за два дня,

Как ты задал вопрос нам свой,

Вот слушай вещий сон ты мой:

- Мне сниться, что растут цветы,

Я вижу сад, а в нем там птица,

Не горлица и не девица,

Крылом манит, уходит прочь,

А я за ней иду точь в точь.

Как днем, все светом осветилось,

Я на полянке очутилась;

Совсем пригорочек там малый,

На нем растет цветочек алый.

Я так хочу цветок тот славный,

Он для меня здесь самый главный.

И наш купец, услышав речи,

Всех дочерей своих троих,

На корабле поплыл на встречу

Заморских всех друзей былых.

По всем морям и океанам,

Везде объездил господин,

Он отыскал гостинец старшей

И средней так же угодил.

Но лишь нигде не смог сыскать

Дочурке аленький цветок,

А путь-дорога далека

И ехать нужно на восток.

И на дороге на пути

Там в лес разбойники вошли

И отобрали все добро,

Сам жив остался, повезло.

Наш бродит по лесу купец,

Он видит зарево в конец,

И чем все дальше, тем светлей,

Он видит множество огней.

Поляна пышет здесь красой,

А кто-то кличет: «Ты, постой!

Ты оглянись кругом, купец,

Перед тобой стоит дворец».

- Все вижу я – сказал отец,-

На сей поляне есть дворец,

Он весь сияет, как огнем,

Блестит он златом, серебром.

И тут купец наш говорит:

- Я в рай попал и сохранит

Он здесь покой мой неземной,

Уж поищу цветок я свой.

Он видит лестницу, перила.

И вот купец уж на крыльце,

Он входит в горницу, красива

Там обстановка во дворце.

Вот он подходит близко к трону,

Там тишина, покой кругом,

А рядом выситься корона,

Но нет царя и слуг при нем.

Наш дивиться купец богатству.

Но почему ж нет никого?

Поесть ему бы без препятствий,

И видит стол накрыт его.

Тут и питья медовы, яства

Все сахарные перед ним,

Икру он съел и выпил кваса

И всем насытился сиим.

Он встал со стула, стол исчез,

Как будто провалился в лес,

Глаза потер, стола уж нет,

И где же прячется предмет?

А ведь уставшему купцу

Вот и поспать бы здесь к лицу…

Кровать резная мигом мчится

И рядом стала перед ним.

Тут и посуда есть умыться,

И умывальник, мыло с ним.

И полотенце появилось,

Есть и нательное белье,

Здесь руки и лицо умылось,

И спать он лег белым- бело.

Все во дворце стемнело,

Он будто в сумерки попал,

Заснул так крепко, разомлело,

Что словно сутки там проспал.

Наш просыпается купец,

А солнце уж взошло, венец

Его выше дерев восходит

И светит ярко на природе.

А перед ним уж стол накрыт:

Пирог, конфеты, чай налит.

Он завтрак съел, со стула встал

И тут же стол с едой пропал.

- Таких чудес я не глядел,

Такого сроду я не зрел.

Кругом хожу и никого,

А кто- то деет ого - го!

Кто ж тут хозяин - господин?

Не уж то я кругом один?

Откуда все берется здесь?

Иль я с ума сошел? Нет спесь

Уйму - ка я, да подожду,

А вдруг хозяина найду.

Ни стражи, слуг, нет никого,

Пойду я в сад сыщу кого.

И вот он вышел на порог,

А может тут какой подлог?

Нет, нет, не вижу я греха-

Тут только свет и чудеса.

И нежным запахом весь сад

Перед купцом благоухает,

- Пойду- ка я до главных врат,

А вдруг найду цветок там алый

С любовью сад он обходил

И наслаждался красотою,

Сколько цветов здесь, нет уж сил.

И вдруг увидел пред собою-

Цветочек аленький растет,

Красою пышет не земною,

А сколько птиц вокруг поет

Здесь на полянке предо мною!

Срывает тут цветок купец,

В руках он держит наконец

Его для доченьки своей,

На свете нет ее милей.

И тут услышал страшный рев,

Блеснула молния, ударил гром.

Цветок он прячет под кафтан,

Чудовище вдруг видит там:

Огромный рост, и весь в шерсти.

Пытается купец уйти,

Но ноги налились свинцом,

Тут ужас овладел купцом.

От речи ухо уж болит,

Чудовище во всю вопит:

- Как мог ты здесь цветок сорвать,

Всю радость жизни отобрать,

Лишить меня его красы,

Зачем ты рвешь мои цветы?

Цветок мне силу подает

И кто его вот здесь сорвет,

Тот сразу тут же и умрет.

Тебя я принял, мой купец,

Как гостя, посетить дворец.

Тебе позволено войти

И стать хозяином зари,

Зари прекрасной в ясный день,

А ты теперь всего лишь тень…

Но тут опомнился купец,

Прийдя в сознанье наконец.

-Ты не спеши меня казнить,

Позволь мне слово говорить.

Три дочери есть у меня,

Они как ясная заря,

Помчался к ним бы я домой,

Чтоб передать гостинец твой-

Цветочек аленький меньшой.

Ведь дочь красавица моя

Уж рада будет за меня,

Чем хочешь заплачу тебе,

Все золото возьми себе,

Не пожалею ничего,

Чтоб не срамить свое чело.

Слова услышав, зверь лесной

Купцу кричит на ухо: « Стой!

Ты привези ко мне скорей

Ее, что сердцу всех милей,

Моя мечта – ее обнять,

Хочу я в жены ее взять».

« Ты будешь другом мне, купец,

Кладу я перстенек в ларец, -

Сказал купцу сам зверь лесной –

Для любушки своей ложу,

Наденет перстень – сразу ж тут

Объявиться передо мной,

А ты сейчас спеши домой,

Кольцо надень на палец свой».

В мгновенье ока наш купец

Надел кольцо на правый перст

И вмиг стоял он у крыльца –

Объятьям дочек нет конца.

Раздал гостинцы вечерком

Любимым дочерям с добром,

Наутро рассказал о том,

Что приключилось с ним потом.

Рассказ, послушав до конца

Меньшая дочь ответ дала:

- Благослови меня отец,

И я отправлюсь во дворец,

Я чудище то навещу,

Его дворец я посещу

И жить я стану у него,

Служить я буду для того,

Чтоб ты остался только жить

И  не о чем тебе тужить.

Расстаться уж пришла пора,

Кольцо, надев на правый перст,

И в новом месте вмиг она

За много оказалась верст.

Вот и дворец кристально – белый.

Вмиг очутилась у крыльца,

Златой венец лежит для девы

И никого нет – чудеса…

В зал белокаменный вошла

Цветочек аленький взяла,

В зеленый сад она пошла

И место там цветку нашла.

В мгновенье ока сразу весь

Цветок прирос на место здесь,

Былая вся его краса

Вернулась сразу – чудеса…

Цветочек аленький зацвел

И дивный запах произвел.

Не уж то этот страшный зверь

Меня помилует теперь?

- Служанка буду я твоя –

Произнесла меньшая дочь.

Явились огненны слова:

- Я раб твой, ты моя жена.

В зал белокаменный войди,

Твоя служанка ждет тебя,

У этой девушки возьми

Мои заморские яства.

Тут чай налит, конфеты, мед,

И фрукты есть, из них компот.

Поешь, немного отдохни,

Ждет здесь кровать тебя вблизи.

Умой лицо водой, потом

И ублажи себя ты сном.

Живые души здесь живут,

Но просто их не видно тут,

Не бойся здесь ты ничего,

Живи спокойно для того,

Чтоб было сердцу любо петь

И долго, долго не стареть.

И стала жить да поживать

Младая дочь того купца,

И все ж хотелось ей узнать,

Кто подает здесь голоса.

Немного ль времени прошло,

Одни вокруг здесь чудеса

И дочке в голову пришло

Услышать чудища слова.

Просить она здесь стала зверя,

Чтоб тот разговорился вслух.

Невелика для них потеря –

Послушать мудрый лесной дух.

Любовь горела тут безумно

И не могла никак понять

К чему же чудища разумно

Хотела больше все узнать.

- Хочу воочию увидеть

Тебя лесной мой чудный зверь,

Хочу я тело твое видеть,

Лицо твое, ты мне поверь.

Ты мне здесь покажись, не скрою,

Ведь не боюсь я ничего,

Сто раз тебе я здесь промолвлю:

Люблю тебя я ни за что.

Тогда хозяин наш строптивый

Тут сладким голосом запел,

Он показал себя красивым,

Язык его аж занемел.

Явилось чудище тут деве,

И не случился с ней испуг,

Как принц глаголил королеве,

Она в него влюбилась вдруг.

Почудилось, что здесь нечисто,

Секрет какой – то точно есть,

Себя увидела невестой,

Не думала о звере здесь.

Но вот душа вдруг заболела

О доме о своем родном,

Головушка аж вся сомлела,

Да не случилось что с отцом?

У чудища спросила дева:

- Коль можно, дом я навещу?

Душа о доме разболелась-

Как сёстры, как отец живут?

- Езжай, моя ж ты королева,

К отцу всего лишь на три дня,

На третий вечер как стемнеет

Я ровно в восемь жду тебя.

Надев  на правый перст кольцо,

Домой вмиг  ока прилетела,

Отца увидела лицо,

Оно немножко постарело.

Всего три дня ей здесь дано

Побыть с сестрицами своими,

Наговориться всласть с отцом,

Увидеть дом родной, единый.

Всё рассказала она сёстрам,

Как любить, как душа болит,

Но не подумала, как просто

Её обманут в тот же миг.

Её сестрицы пред отъездом

Часы перевели назад

На час, чтоб эта вот невеста

Там к сроку опоздала в раз.

Душа болит её и ноет,

Что же твориться здесь вокруг?

И сердце девы тяжко стонет,

Да не случилось что-то тут?

Не медля ни минуты боле,

На перст надела перстень свой.

Доверившись своей здесь доле

В дворец примчалась, как домой.

Минуткой  всё же опоздала.

Вернувшись не нашла его,

Но вдруг увидев, задрожала…

Там, на пригорке зверь её…

Схватил руками он цветочек

Тот аленький, что душу мнит,

Его громадненький  росточек

Закрыл пригорочек  вдали.

Он мёртвый! Что ж теперь ей делать?

Не уж то он навек уснёт?

Судьбе своей не буду верить,

Я знаю, он всё ж оживёт!

Простившись со своей судьбою,

К чудовищу тут подошла

И ласковой своей рукою

Любовь свою преподнесла.

Рекою слёзы вдруг полились,

И оросив слезой глаза,

Она любовью воскресила

Его, и он ожил тогда.

Очнулся он, явились силы,

Открылся мир совсем другим,

Увидел облик своей милой-

Стоит красавица пред ним.

И в небе тучи засветились,

Блеснула молния, ударил гром,

И солнце сразу прояснилось,

И чары все ушли потом.

Принцессе нашей и не снилось,

Пред ней царевич со дворцом,

Красавцем он пред ней явился,

Не уж то это только сон…

Пред ней живой он, это точно,

Нет, нет, пред нею не мираж,

Пред ней любимый не заочно,

Он есть её любви багаж.

Они обнялись непременно,

И слёзы потекли, как град.

То были слёзы здесь царевны

И принца, я их счастью рад.

Сестёр простив, купца позвали,

Повёл младых он под венец.

Потом и свадьбу там сыграли.

Вот нашей сказке и конец.

Урок большой любви здесь пройден

И чары  в жизни не причём,

Если любовь сердец достойных

Им дарит счастье быть  вдвоём. 

Командировка

      - Вот уж эти цыгане! Что это за народ? Вечно им не сидится на одном месте. Так бы и шатались по всему белому свету, ворчал про себя водитель голубоватого  «ПАЗика», отсчитывавшего километры трассы Харьков-Ростов». Хоть и поет любимец  публики Николай Сличенко « цыган без лошади, что  без крыльев птица», а все же  цыган на автомобиле с ветерком не прочь прокатиться. Осовременились нынче цыгане, поменяли свои кибитки на легковушки.

Вручая  путевой лист, диспетчер дал наряд водителю находившегося на отстое после ремонта автомобиля. «Ну вот, готова твоя машина, Зараменский. Поедешь сегодня по заказу на Таганрог. К концу дня успеешь возвратиться. Пассажиров возьмешь по этому адресу».

 Он протянул ему путевые документы. Этот дальний маршрут в планы Юрия не входил. Однако он не возразил.

  Ранняя весна на дворе, а дома работы невпроворот, как говорится, край непочатый. Каждый раз, припозднившись с работы, он  молча выслушивал очередную порцию  супружеских нареканий: «Обещал же прийти домой пораньше, помочь с посадкой огорода».

 Совсем упало его настроение, когда в автобус стали садиться… И кто же вы думаете? Самые настоящие цыгане. Человек так пятнадцать – семнадцать. Семейный табор. Вспомнил  расхожую примету: перед дальней дорогой всегда  обходи попа, цыгана да черного кота, иначе быть беде. Поэтому молча наблюдал, как его свеженький салон заполнял цыганский люд. Щеголевато одетые мужчины с аккуратно подстриженными бородками и настоящими ноздревскими бакенбардами, с до блеска начищенными сапогами в гармошку, подпоясанные искусно отделанными замысловатыми рисунками и узорами на блестящих бляшках ремешков, словно из знаменитого ансамбля «Ромэн», Они шумно усаживались в автобус. Большинство были разновозрастные женщины в своих необычных радужно-пестрых юбках и цветастых махровых полушалках. А уж о кольцах и серьгах и говорить нечего. В автобусном салоне от такого блеска сразу же ставало светлее.

            И откуда их сколько набралось,– терялся в догадках. За тридцать два года своей жизни в Ровеньках такого   множества цыган  не приходилось еще видеть. А тут вдруг во всей  красе и блеске. Вспомнилось, как мать  как-то в детстве пугала: «Будешь баловаться, непременно   проезжие цыгане заберут. Они любят  ветреных да  балованых.

 Усаживаясь  на переднее сидение по-хозяйски, преодолев  женский галдеж, безусый довольно симпатичный не по годам старикан в кремовой рубашке-косоворотке важно, с особой торжественностью заговорил:

–Значит так, сынок, едем на свадьбу в Таганрог. Привезешь  пораньше, будет магарыч, не поскуплюсь. Радость у нас сегодня – сына женю…

  Старший, значит, определил водитель. Но на барона вовсе не похож. Так, теряясь в сомнениях, со скверным настроением, вслушивался в непонятную цыганскую речь под такт их песен, продолжал путь. И только, когда автобус его нырнул под клены на умытые  солнечным  дождем чистые улочки приморского городка и остановился у автовокзала, с облегчением вздохнул на полную грудь. Высадил необычных пассажиров, отказавшись от  протянутых старшим нескольких денежных купюр, махнул рукой на прощанье веселой компании, с радостью нажал на акселератор.

             Довольно зафыркал клубами отработанного газа автобус, будто чувствуя, что возвращается домой, пошел легко и свободно. Вслушиваясь в рокот мотора, Юрий поглядывал на яркую сочную зелень озимых.  Миновали Новочеркасск. Настроение незаметно, подобно ртутному столбику, поднималось. Приятный ветерок ласкал усталое лицо.  Через час-полтора и будем дома, подумалось.

            При выезде из города у обочины заметил отчаянно подающего просящие знаки подвезти   человека с  саквояжем в руках. Проскочил бы мимо, если бы не форма военного, да еще офицера Советской Армии. Не забыл свою армейскую службу с частными попутками.  Радуясь, что наконец-то будет с кем-либо  переброситься словом, приостановил автобус. Осведомившись, в каком направлении идет автобус, офицер попросил выручить его, объяснил, что отстал от ушедшей вперед воинской автоколонны, вынужден догонять ее на перекладных.

            Добрая натура  водителя, отзывчивая на чужую беду.  Завсегда рад помочь в  пути человеку, а офицеру тем более. И завязался разговор двух словоохотливых людей, в котором незнающее предела на доброту с распахнутой настежь душой добродушие незаметно становится излишне открытым.

            Рассказывая о себе, о своей шоферской жизни  человеку  далекому от гражданской, Зараменский перевел разговор о достопримечательностях своих Ровеньков. Через зеркало переднего вида на  разговорчивого собеседника  внимательно поглядывало симпатичной внешности лицо рослого тридцатипятилетнего офицера артиллерийских войск в форменном кителе с капитанскими погонами. На спокойном уверенном лице не было и тени волнения, озабоченности той ситуацией, в какую попал этот человек. А чего, собственно, волноваться, в такт его мысли вторил попутчик, назвавшийся Василием Петровичем. Направляемся на учебные стрельбы. Не называю место нахождения полигона. Сам понимаешь, служба…– и перешел на «ты».

–Колонну непременно догоню вблизи Славянска, где намечен суточный привал.

Капитан охотно рассказал о себе, что служит в районе Батайска, едет от штаба войск в командировку как  представитель посредника. А поскольку у него в запасе еще сутки, то  имеет возможность заехать в Ровеньки,  посмотреть на Мемориал молодогварцейцам, куда едут  со всего Союза. И даже из зарубежья.

            Словоохотливый капитан оказался интересным собеседником и как-то сразу пришелся по душе Юрию. Не к лицу гостю   моего родного города сразу беспокоиться о гостинице. У Зараменских, в их небольшом домике у Гремучего леса, всегда найдется место хорошему человеку. На том и решили.

            А вечерний город уже встречал их приветливыми огоньками и не менее приветливым щитом  при въезде: «Добро пожаловать!». Пригнав автобус в автопарк и поспешно отметившись   в журнале диспетчера о возвращении из рейса, Юрий повел гостя к себе домой, радуясь, как представит  жене своего нового товарища, с которым подружился за два часа дороги. По пути Василий Петрович решительно заявил, что с пустыми руками в гости не намерен идти.        Поскольку с деньгами у него туговато, он предложил Юрию продать где-либо импортные дефицитные  женские кофточки, купленные им в подарок сестре, убедительно заверив, что для него не проблема достать  такие в  военторге.

 С неописуемой радостью и восторгом приняла две импортные вещицы знакомая Юрию продавщица и тут же взамен выдала им целую батарею бутылок разной крепости и вкуса  благородных напитков, да еще впридачу  немножко деньжат.

            И вот они за семейным столом. Беспокойная хозяйка, суетясь и постоянно извиняясь за беспорядок в доме, угощает наспех приготовленным ужином. Раскрасневшийся от  спиртного и умиляясь радушием хозяев, капитан громко расхваливал хозяйкины закуски, ее умение вкусно приготовить и накрыть стол. Смущенная от похвал хозяйка, обрадовалась, что гость у нее холостой мужчина, тут же вспомнила о симпатичной своей соседке, холостячке, которой давно пора найти себе мужчину по душе и наконец-то разделить с ним свое одиночество.  Такие уж у нас люди… Ничего не пожалеют для хорошего человека, растачив бесценные зерна человеческой доброты, совсем не думая о себе. Однако при всем том застолье и его  многословии, самым краем сознания Юрий почувствовал какую-то фальшь в речах капитана Василия. И какое-то чувство самосохранения заставило его то и дело повнимательнее присматриваться к нему и прислушиваться  к его словоблудию. Что-то не то. Откуда  такая мысль? Уж не фантазия ли это, которая таится в каждом. Такую только затронь, как она своей струной воспроизведет такие картины, звуки, что только успевай фиксировать.

            Внимательный  шоферский взгляд уперся в стоптанный каблук  ботинка  непринужденно рассевшегося на диване гостя. Аккуратному офицеру  будто бы не к лицу носить такие стоптанные ботинки.

             Вспомнилась армия. Там даже солдату старшина непременно объявил бы  пару нарядов вне очереди за непристойный вид. Да и держится капитан Василий как-то   совсем развязно, не по-военному. Отстал от своей колонны и как-то спокоен… Улыбается, счастливый. Куда только девалось то волнение и беспокойство на полном отчаяния лице незнакомца, подобранного несколько часов назад на дороге. Значит, это все напускное, искусственное, нечестное, делает он выводы. Увлеченные разговором о где-то раздобытом рецепте консервировании огурцов, которыми хозяйка потчевала гостя, они не обратили внимания, как хозяин вышел по  надобности   из комнаты в прихожую, где замешкался у вешалки с одеждой гостя.            И как-то  самопроизвольно вышло, скользнув по одежде, рука Юрия извлекла из кармана офицерского кителя  удостоверение личности офицера. И вот с фотографии темно-красной книжицы на Юрия  смотрит лицо Василия Петровича с именем и отчеством совсем другого человека. Не в этом ли причина его внутренней тревоги,  душевного дискомфорта? Он вышел на улицу и совсем не ощутил свежести весенней ночи.  В небе тускло мерцали  немые звезды. «Чужой,  выдает себя за другого. Влип в неприятную историю», - упорно и настойчиво сверлит  и висок мысль.

            В комнате, сославшись на усталость от поездки, он лег отдыхать. В соседней комнате на диване, куда определила гостя заботливая хозяйка, беззаботно похрапывал Василий Петрович.

             А Юрий долго не мог сомкнуть глаз, на ум лезли картины одна другой кошмарнее. Проснувшись в холодном поту, когда гость еще спал, умывшись и наспех перекусив, поспешил в военкомат, куда его  и нескольких водителей их гаража вызвали по повестке.  Догадывался, что разговор будет насчет   отправления их на уборку урожая в Казахстан. Это еще с вечера они долго обсуждали за столом  с всезнающим капитаном.

            Голос старшего офицера, проводившего беседу с шоферам в военкомате, глухо отдавался где-то в глубине зала, а  висок сверлила  одна  мысль: «Завез  в город чужого, а вдруг это враг какой-то?»   После того, как собеседование было окончено и все вышли, Юрий подошел к  старшему офицеру и рассказал о своих опасениях. Офицер тут же поднял телефонную  трубку и позвонил в уголовный розыск.  Информацию  все же следует проверить, а это прекрасно сделает милиция.

             Встретившись в военкомате с Зараменским и детально выслушав его, капитан в милицейских погонах, тут же отбросил  всякие замысловатости, решил действовать немедленно.

            Юрий, возвратился домой  занялся посадкой картошки в огороде. Гость пребывая в прекрасном расположении духа, плел любовную нить и не сводил  глаз с молодой вдовы, соседки Зараменских. К дому по улице Солнечной подъехал юркий газик. Капитан милиции и участковый  инспектор  направились к дому. Вошедшие явно нарушили эту любовную идиллию за столом, заставленным бутылками «биомицина». Так  шахтеры окрестили ходовое магазинное крепленое фруктово-ягодное вино. «Пьем-то дешевенькое»,- молча отметил наблюдательный работник милиции. Представившись,  тут же пояснил причину их визита: подворный обход с целью установления очевидцев произошедшего часа два назад на проходящей рядом дороге  дорожного происшествия. Услышав, что  они никуда  с утра не выходили из дома, участковый спросил военного: "А Вы на побывку прибыли, товарищ капитан?"

Услышав ответ, что он в отпуске и находится в гостях у своих родственников, участковый   потребовал предъявить документы. Офицерское  удостоверение гостя свидетельствовало, что предъявитель сего –   Терехов  Вениамин Львович – капитан Советской Армии, воинская часть… На вопрос об отпускном удостоверении, ответил, что он проездом, находится в командировке.

            – Так в отпуске или в командировке? – потребовал уточнить  капитан милиции.

            – В командировке. Это точно.

 Поскольку не мог предъявить и командировочного удостоверения, работники милиции   предложили ему  проехать с ними в отдел милиции для выяснения причины нахождения в Ровеньках. И тут же на их головы   капитан выплеснул поток  возмущений и угроз по поводу несоблюдения ими своих полномочий в части задержания  армейского офицера. Пытаясь умерить пыл не в меру темпераментного капитана, оперативник  показал ему свое удостоверение и объяснил, что  он капитан милиции и отвечает за свои действия.

            С намерением тут же  исполнить свою угрозу  за бесправие  работников милиции,  капитан последовал к автомашине.

             В кабинете оперработника, в присутствии начальника милиции капитан упорно настаивал на своем, требовал немедленного его освобождения и извинений  по поводу нанесенных ему обид и оскорблений. Когда на голубом экране появилась информация  с фотографией задержанного, но с фамилией Сурков… «Разыскивается Военной прокуратурой и органами Внутренних дел Союза ССР.

Он используя форму офицера  Советской Армии, входит в доверие  к женщинам, путем мошенничества совершает хищения их личного имущества, драгоценностей и иных ценных вещей». А далее следовал  перечень преступных деяний  гастролирующего по стране Суркова, которые  в полтора десятка не уберешь. Когда задержанному была названа  его настоящие фамилия, имя, отчество и предложено рассказать  обо всех его преступлениях, он начал тяжелую, но правдивую исповедь своего грехопадения.   

            Являясь адъютантом командующего  одного из военных округов в Украине, Сурков, слушателем Военной академии, Сурков, пользуясь отсутствием  своего командира, совратил его молодую жену.  Когда же об их грехах стало известно генералу,  дон жуан от позора дезертировал из воинской части, стал лицом без определенного места жительства и рода занятий, а затем скатился на  скользкую дорожку  преступлений. В вагоне поезда, следовавшего на Урал, похитил из кителя попутчика  удостоверение личности, переклеил свою фотокарточку, внес кое-какие изменения в текст и перевоплотился в капитана Терехова.

             Приятная внешность офицера явилась слабостью одиноких женщин. С ними он быстро сходился, посещал театры, концертные залы, рестораны больших городов, представлялся убежденным холостяком. Все остальное за него делали его красноречие, эрудиция и умение держаться в обществе красивых и в постели соблазненных женщин.

             Выждав, когда  очередная его знакомая, оставляла его одного в квартире, уходила на работу, новоявленный любовник, выскользнув из пут витающих амуров, с особой профессионализмом производил обыск в квартире, вспарывал пуховики и перины, срезал норковые и куньи воротники  от пальто и шубок, экспроприировал из потаенных мест деньги, облигации, драгоценности и тут ж, будто  призрачный дух, неожиданно исчезал, как и появлялся.

             Уже находясь в местах лишения свободы, Сурков написал письмо капитану милиции, в котором благодарил его за   пресечение его похождений. Он высказывал намерение после отбытия наказания, заняться честным трудом на свободе.

 Зараменский Юрий из рук начальника милиции на собрании водителей ко Дню автомобилиста за бдительность и содействие в раскрытии преступлений получил в подарок именные часы.